23:23 

The Drumknott file and Drumknott/Vetinari ship manifesto

Nordream
...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Наткнулся в ЖЖ на любопытную статью о Драмкнотте и о паре Витинари/Драмкнотт. Я согласен почти со всеми выводами автора, собственно, я тоже к ним пришел в свое время, но высказывал только в беседах с Полиной и не формулировал в единый текст. Естественно, пройти мимо этого “манифеста” я никак не мог. Безусловно, свинья везде грязь найдет, а слэшер, тем более шиппер, везде углядит свой любимый пейринг, но в данном случае, как мне кажется, почти все выводы обоснованы и вполне логичны, я бы мог добавить кое-что от себя, с некоторыми нюансами не совсем согласен или же совсем даже не согласен, но в целом, посторонний человек удивительно сошелся со мной в мыслях.

Перевод цитат из книг сделан мной.

The Drumknott file and Drumknott/Vetinari ship manifesto
Автор: kindkit

Оригинал здесь: kindkit.livejournal.com/413029.html
Разрешения на перевод не имею, но спрошу, если не забуду.

I. Таинственный господин Драмкнотт
Пратчетт дает очень мало конкретной информации о Драмкнотте, даже его имя - Руфус - мы узнаем только в “Правда”. Мы знаем, что он молод, это упоминается в “Музыка души” и “Правда”. В “Правда” эта характеристика звучит из уст де Слова (который и сам является молодым человеком, а не ровесником, к примеру, Чудакулли, для которого и сорокалетний будет почти подростком), что особенно интересно, так как в этой книге Драмкнотт уже несколько лет работает на Витинари. Таймлайн Плоского мира - штука ненадежная, как известно, но вполне логичным было бы предположить, что он получил эту должность, будучи очень молодым.
Мы имеем лишь чисто условное представление о том, как Драмкнотт выглядит. В “Опочтарение” упоминается его “бледное лицо”, а в “Незримых академиках” Гленда называет его “строгим, худым мужчиной”. Из размера его обуви (8, как сказано в “Делай деньги” (прим. переводчика: 8 британский размер - это 41 российский)) можно предположить, что он не очень высокого роста, почти наверняка тот “худощавый, похожий на клерка человек”, вылезающий из кареты Витинари в начале “Опочтарение”, и есть Драмкнотт (прим. переводчика: “slight”, которое я перевел как “худощавый”, характеристика становится уже объемнее).
Вывод о том, какую одежду он носит, основывается на образе Досихпора в “Делай деньги”. Космо хочет во всем быть похожим на Витинари, так что Досихпор - это его Драмкнотт. “Коричневая мантия” Досихпора, позже описанная как “старомодная мантия клерка”, возможно, имитирует рабочую одежду Драмкнотта. Кстати, Космо также “интересовался ростом [Досихпора] во время собеседования”.
Одна из необычный деталей заключается в том, что он очень тихо двигается и говорит. Это упоминается почти в каждой книге, часто по несколько раз. В “Опочтарение” он описывается как “один из самых тихих людей, с какими Мойст когда-либо сталкивался”.
Его жизнь вне работы еще более неясная. У него есть племянник, который собирает марки, поэтому Драмкнотт отклеивает их с разрешения Витинари от зарубежной корреспонденции.
В “Бац!”, когда Витинари спрашивает его, азартный ли он человек, Драмкнотт отвечает: “делаю небольшие ставки от случая к случаю”. Эти “небольшие ставки” любопытно противоречат нарисованному Пратчеттом образу осторожного человека. Можно предположить, что в личной жизни Драмкнотт несколько отличается от себя в профессиональной, публичной среде, где он относится к своей работе с крайней серьезностью. В “Опочтарении”, когда Витинари просит его подделать некоторые дела, которые как будто бы случайно появятся в ходе совещания, на лице Драмкнотт появляется “болезненное выражение человека, вынужденного предать высокие идеалы делопроизводства”, это заставляет его “испытывать мучения”. “Умышленная путаница, - пишет Пратчетт, - была как скрип ногтя по стеклу его души”. Пратчетт пишет комедию, и очень немногие его герои никогда не бывают смешными. В процитированной выше сцене Драмкнотт упоминает, что клерки под его руководством работают, стараясь анализировать компанию “Великий путь”. В основном работа Драмкнотта предполагает сортировку информации и построение выводов на ее основе, не говоря уже о предоставлении информации Витинари в любое время. Трудно представить, как бы он был на это способен, не будучи столь въедливым и организованным.
Но мы отдалились от фактов и увлеклись интерпретацией, поэтому предлагаю рассмотреть некоторые романы отдельно.

II. Ранние годы
Впервые Драмкнотт появляется в книге “К оружию”, где он упоминается как клерк, которого Витинари просит принести лестницу.
В “Ноги из глины” его присутствие более существенно, его называют уже “личным секретарем патриция”, т.е. он занял место Волча Воунза. Ваймс знает его и обращается к нему с вопросом о дневнике патриция, найденном в его столе.

- Что это за книга? Дневник Его светлости?
Драмкнотт взял книгу.
- Похоже, что так.
- Вы смогли взломать шифр?
- С чего бы мне это делать, сэр? Это же не мое.
- Вы знаете, что ваш предшественник пытался его убить?
- Да, сэр. Должен сказать, сэр, что я уже допрошен вашими людьми, - Драмкнотт взял книгу и поднял брови.

Позже Драмкнотт появляется во второй сцене.

Шелли Задранец вбежала в дворцовую кухню и выстрелила в потолок.
- Никому не двигаться! - закричала она.
Домашний персонал Патриция оторвался от своего ужина.
- Когда вы сказали, чтобы никто не двигался, - сказал Драмкнотт, осторожно и брезгливо вылавливая кусок штукатурки из своей тарелки, - вы на самом деле имели в виду?..
- Все в порядке, капрал, я займусь этим, - Ваймс похлопал Шелли по плечу.

В этих сценах есть кое-что интересное. Невозмутимость Драмкнотта, его почти витинаривская брезгливость и, самое главное, его надежность, ему даже в голову не приходило прочесть дневник патриция.

В конце “Ноги из глины” мы наконец видим Витинари и Драмкнотт вместе. Витинари доверяет ему секрет, и их близость в рабочих отношениях становится уже яснее.

Витинари посмотрел на уходящего Ваймса и вздохнул.
- У него все вышло так драматично.
- Да, мой господин, - сказал Драмкнотт, бесшумно появившись за его плечом.
- А, Драмкнотт, - Витинари вытащил из кармана свечу, - избавься от этого, ладно?
- Да, мой господин?
- Это свеча с прошлой ночи.
- Она не догорела, мой господин? Но я видел огарок свечи....
- О, разумеется, я отрезал достаточно, чтобы свеча погорела несколько мгновений. Не мог же я позволить нашему доблестному полисмену узнать, что я разобрался во всем сам, как можно? Сейчас, когда он так увлечен, как... ну, как настоящий Ваймс. Я не совсем бессердечный, знаешь ли.
- Но, мой господин, вы могли спокойно разобраться с этим! Вместо этого он перевернул все вверх дном, напугал и рассердил кучу людей...
- Да, о боже. Ай-ай.
- А, - сказал Стукпостук.
- Именно так.
- Хотите, чтобы я распорядился починить стол в Крысином зале?
- Нет, Драмкнотт, оставь топор как есть. Он очень... намекающий, я думаю.
- Могу я сделать замечание, мой господин?
- Конечно, можешь, - сказал Витинари, наблюдая за тем, как Ваймс прошел через дворцовые ворота.
- Мне пришла мысль: если бы Коммандора Ваймса не существовало, вам бы следовало его придумать.
- Знаешь, Драмкнотт, мне приятно думать, что так оно и было.

Драмкнотт не просто тот, кто помогает Витинари с документами. Витинари доверяет ему, позволяет высказывать свое мнение и, кажется, даже пытается научить его думать так, как думает он сам (он не объясняет причины своих решений, но намекает до тех пор, пока Драмкнотт не поймет). Можно заметить уровень доверия между ними, подобное недоступно больше никому, даже Ваймсу (которому Витинари доверяет свою жизнь, но - возможно, ради само же Ваймса, - не свои мысли).

III. Возрождение
Сейчас я хочу поговорить о секретарстве как таковом и о том, что оно значит в случае Витинари и Драмкнотта. В наши дни секретарь - это не престижная работа, но несколько сотен лет назад ситуация была совсем иной. В эпоху Возрождения (а Витинари очень напоминает деятеля тех времен) секретари были весьма могущественными людьми, эта профессия высоко ценилась и считалась хорошим выбором для молодых людей, вышедших из среднего класса, но обладающих умом и хорошим образованием. Карьера Томаса Кромвеля очень хорошо демонстрирует каких опасных высот может достичь скромный секретарь.
Помимо могущества, которое давала работа секретаря, она также была весьма интимной профессией. Слово “секретарь”, - как писал один из авторов той эпохи, - происходит от слова “секрет”. Господин разделяет тайны со своим секретарем, а тот отплачивает ему преданностью. Энжел Дей в своей книге “Английский секретарь” 1586 года отмечает, что секретарь благодаря своим “верности, доверию и преданности” является другом в большей степени, нежели слугой. Дей пишет, что зачастую такое доверие перерастает в любовь. Роберт Сесил, главный секретарь Елизаветы I и Джеймса I, пошел еще дальше, сравнивая личное общение секретаря и его хозяина со “взаимной привязанностью двух влюбленных”, которая остается в тайне “даже для их друзей”. Ричард Рамбус утверждает, что такая форма общения между двумя мужчинами в эпоху Возрождения содержала сильный эротический потенциал.
Я не утверждаю, что Пратчетт брал за основу один из упомянутых текстов, но, учитывая широту его познаний, я не был бы удивлен. В любом случае исторический фон полезен для понимая отношений этих двоих и Драмкнотта как такового, который компетентен в ряде областей (к примеру, в “Делай деньги” он руководит аудитом в Банке). Таким образом, если Витинари - правитель Возрождения, но Драмкнотт - секретарь этой же эпохи.

IV. Поворотный момент
Драмкнотт практически отсутствует в “Патриот”, появляясь лишь в одной сцене, где подает Витинари бумагу во время совещания. Мы не знаем, что он делает в момент временной отставки Витинари (хотя он точно не работает для лорда Ржава). Словом, тут необходим фанфик*)
В “Пятый элефант” он появляется в нескольких эпизодах. В первом из них они с Витинари обсуждают проблему отставки капитана Моркоу, ясно, что он слышал их разговор, и Витинари знает об этом и одобряет. Драмкнотт называет отставку Моркоу “чрезвычайной ситуацией”, а на вопрос Патриция поясняет: “А как еще, сэр, мы можем назвать ситуацию, когда молодой человек бросает перспективную работу ради девушки?”
Во второй сцене мы видим Драмкнотта и Витинари в карете, и патриций вновь доверяет ему свои планы касательно забастовки в Страже.
Именно из-за книги “Правда” я назвал эту главу “Поворотный момент”. Мы видим степень преданности Драмкнотта и как следствие всю глубину их отношений.

- ...также прошу донести до всех мысль, что я бы не хотел,чтобы господину де Слову был нанесен какой-то вред.
Драмкнотт, искушенный в понимании желаний своего господина, на мгновение заколебался.
- Мой господин, вы имели в виду то, что вы не хотите, чтобы господину де Слову был нанесен какой-то вред, или что вы не хотите, чтобы господину де Слову был нанесен какой-то вред?
- Ты подмигнул мне, Драмкнотт?
- Нет, сэр!
- Драмкнотт, я считаю, что у каждого гражданина Анк-Морполка есть право спокойно ходить по улицам.
- Боги всемогущие, сэр! Правда?
- Разумеется.
- Но я думал, что вы категорически против наборных шрифтов, сэр. Вы говорили, что они сделали бы печатное дело слишком дешевым, и люди...
- Ты готов к новому захватывающему тысячелетию, что лежит перед нами, Драмкнотт? Готов ли ты поймать будущее недрогнувшей рукой?
- Я не знаю, мой господин. Мне понадобится особый костюм?

Эта сцена написана в шутливом тоне, но также Драмкнотт кажется весьма обеспокоенным тем, что он не понимание, что же Витинари имеет в виду (особенно в моменте, когда его обвиняют в подмигивании). Это тот момент в каноне, когда Драмкнотт, пожалуй, боится Витинари (даже Ваймс чаще и сильнее испытывает это чувство), я думаю, это говорит о том, что Драмкнотт боится выйти за рамки и быть излишне фамильярным. Но если он и пугается, то лишь на мгновение, т.к. уже в следующую минуту он напоминает Витинари, что его утверждение касательно Таймс противоречит его прошлым словам.
Позже в романе, когда у Драмкнотта уже есть реальный повод бояться Витинари, он этого не делает. Когда де Слов пытается допросить Драмкнотта, тот защищает Витинари рьяно и, по мнению де Слова, нерационально.

- Но ваша голова тоже перевязана, - сказал Уильям.
- Думаю, я, должно быть, упал, когда... когда все это произошло, - ответил Драмкнотт.
Боги, подумал Уильям, он смущен.
- Я абсолютно уверен, что произошла какая-то ошибка, - продолжил Драмкнотт.
- Его светлость был чем-то озабочен в последнее время?
- Его светлость всегда чем-нибудь озабочен. Это его работа, - ответил клерк.
- Вы знаете, что три человека слышали, как он сказал, что убил вас.
- Я не могу это объяснить. Они, должно быть, ошиблись.
Его ответы становились резче. В любой момент, подумал Уильям...
- Почему вы думаете... - начал он. И оказался прав.
- Думаю, я не обязан говорить с вами, - сказал Драмкнотт, - Не так ли?
- Нет, но...
- Сержант! - крикнул Драмкнотт.
Послышались быстрые шаги, и дверь камеры открылась.
- Да? - спросила сержант Ангва.
- Я закончил говорить с этим джентльменом, - сказал Драмкнотт, - И я устал.
Уильям вздохнул и отложил свой блокнот.
- Спасибо, - сказал он, вы очень... помогли.
Когда они шли по коридору, он сказал:
- Он не хочет верить в то, что Его светлость мог напасть на него.

Драмкнотт не имеет ни единой причины верить (его последнее воспоминание перед потерей сознания - это Витинари, открывающий ему дверь кабинета), но даже после показаний очевидцев он настаивает на том, что все это было ошибкой. Его доверие к Витинари, то, как он защищает его репутацию, - это просто удивительно. Меня поражает, как резко он обрывает интервью, учитывая то, как вежливо и почтительно его обычное поведение (и не только по отношению к Витинари). Это противоречит первоначальной оценке, данной Уильямом - “из тех людей без видимого характера” - хотя можно предположить, что для де Слова это просто обозначает кого-то менее авторитарного и властного, нежели он сам (прим. переводчика: возможно, меня подводят мои знания английского, но мне кажется, что эту характеристику Драмкнотта можно перевести двояко, и Пратчетт имел в виду не то, что Уильяму секретаренок показался бесхарактерным, а то, что он был “из тех людей, чей характер сразу и не поймешь”. Не говоря уже о том, что в Уильяме властности нет ни грамма). Основываясь на этой сцене, могу предположить, что в каноне Драмкнотт имеет глубокую привязанность к Витинари, не обязательно истолковывать ее как романтическую или сексуальную, но она, безусловно, имеет место.
Стоит также отметить, что нападение двойника Витинари и его признание больше напоминают преступление из страсти, нежели хладнокровное преступление, направленное на сокрытие махинаций. Свидетели слышали, как Витинари сказал: “Я убил его, я убил его, мне так жаль”, узнав об этом, де Слов ответил, что “он должно быть сошел с ума, раз сказал такое”. Это реакция человека, убившего любимого, а не тирана, убившего слугу. Конечно, это говорит ненастоящий Витинари, но интересно, отчего мистер Гвоздь и мистер Тюльпан решили, будто бы это правдоподобная реакция. (Мы узнаем, что нападение на Драмкнотта было не частью их первоначального плана, а импровизацией, однако это говорит о том, что этот план сначала не был продуманным. Они всего лишь хотели оставить потерявшего сознание Витинари возле коня? Но полные золота сумки - это не так компрометирующе, как раненый секретарь. План имеет смысл в том случае, если они изначально думали заколоть Драмкнотта. Это просто дыра в сюжете, но это угнетает меня.)
В конце книги Витинари посещает редакцию Таймс в сопровождении Драмкнотта. Мы лишь во второй раз видим Драмкнотта за пределами дворца, первый раз был в “Пятый элефант”, эта сцена упоминалась выше, но тогда Драмкнотт был необходим, так как Витинари говорит ему - и как следствие читателю - свою планы. В этом эпизоде в присутствии Драмкнотта нет необходимости, его так мало в этой сцене, что не сомневаюсь - он оказался бы полезнее, оставшись во дворце и занимаясь бумагами. Очевидно, что для него нет никакой функциональной причины находиться здесь, так что возможно причины вообще нет: он здесь, потому что Патриций хочет этого. Он здесь в качестве компаньона. Похоже, его вера была вознаграждена.

V. Клерк за плечом
После “Правда” Драмкнотт появляется в книгах с разной интенсивностью. В серии о Страже он участвует или фоном, или не участвует вовсе. Его совсем нет в “Ночная стража” (прим. переводчика: неправда, он появляется в самом начале, более того, с кратенькой репликой) и он кратко появляется в “Бац!” (заботливо приносит обеспокоенному Витинари чашку чая, которую тот не просил, а затем, отвечая на вопрос Патриция, высказывает свое мнение о Ваймсе, и тот с ним соглашается). Но в книгах “Опочтарение” и “Делай деньги”, в центре который стоит проект Витинари по реформированию Анк-Морполка, Драмкнотт всегда находится за плечом Витинари, готовя ему чай, замечая, что Патриций выиграл в Бац, измеряя с секундомером время, затраченное на решения Джинкан но муда, или описывая для Витинари политические карикатуры, чтобы тому не пришлось на них смотреть.
Он присутствовал в сцене, в которой Мойст фон Липовиг впервые встречает Витинари после своего повешения. Он предстает “клерком за плечом”, который незаметно шепчет на ухо Витинари, когда тот говорит “сизалевый туспепс” вместо “пеньковое фанданго”. Эта шутка любопытна по нескольким причинам. Во-первых, это означает, что сердце Драмкнотта не полностью отдано картотекам: он понимает уличный слэнг лучше, чем Витинари. Во-вторых, это демонстрирует зависимость Витинари от Драмкнотта так, как мы еще не видели в прошлых книгах.
Эта зависимость выявляет подлинные (и крайне необычные для Витинари) чувства - неуверенность. Во время обсуждения дела о компании Великий путь Патриций задает Драмкнотту вопрос:

- Скажи, Драмкнотт, - спросил он, - ты бы сказал, что я тиран?
- В основном нет, мой господин, - ответил Драмкнотт, прибираясь на столе.
- Но это, конечно, проблема, не так ли? Кто скажет тирану, что он тиран?
- Да, вопрос каверзный, мой господин, - сказал Драмкнотт, выравнивая стопку папок.

Тут Витинари пускается в долгие философские рассуждения со ссылками на Буффанта (вероятно, на Диске это эквивалент Руссо, само имя - это производное от Буффона, натуралиста, который повлиял на Руссо) и Фрейдеггера (Хайдеггер). Это малопонятно (по правде говоря, это бред, потому как Пратчетт пишет комические пародии, но не никакой причины полагать, что и Витинари серьезен). Патриций завершает свой монолог вопросом:

- А какую сторону принял бы ты, Драмкнотт?
- Я всегда думал, мой господин, что если мир в чем-то по-настоящему и нуждается, так это в картотечных ящиках, которые были бы не такими непрочными, - сказал Драмкнотт после паузы.
- Хммм, - сказал Лорд Витинари, - Это мнение стоит обдумать, конечно.

Думаю, Драмкнотт намеренно отвечает столь банально. Он не глуп и пребывает в понятном недоумении от того, что сказал Витинари, и единственным разумным объяснением того, что он дал столь нелогичный ответ, является то, что он просто хочет сменить тему. Он отвлекает Витинари от философских сомнений и возвращает к повседневным делам, которыми необходимо заняться. И когда Патриций говорит, что “это мнение стоит обдумать”, он не иронизирует, просто отвечает на ту точку зрения, которую высказал Драмкнотт.
Драмкнотт весьма уверен в том, что знает Витинари, и успокаивает Мойста, паникующего из-за политической карикатуры в Таймс (марка в пенни и “лизнуть задницу Витинари”), говоря ему, что его не обязательно повесят.

- Ну-ну, Почтмейстер, - сказал Драмкнотт, аккуратно толкая его обратно в кресло, - не беспокойтесь так сильно. По моему опыту, патриций... сложный человек. Не стоит пытаться предвидеть его реакцию.
- Значит, вы думаете, что я буду жить?
Драмкнотт сморщил лоб, размышляя, и несколько мгновений посмотрел в потолок.
- Хм, да. Думаю, это.

Слово “сложный” (“сomplex”) и пауза Драмкнотта перед ним выдают значительную близость между ним и Патрицием, так же как и то, что Драмкнотт перенял некоторые его манеры (“поднял глаза к потолку”) и стиль речи. На самом деле, Драмкнотт, говоря: “По моему мнению”, позиционирует себя как человека, имеющего привилегированные знания. Он считает, что на его опыт касательно Витинари стоит полагаться.
“Делай деньги” показывает, что эти двое стали еще ближе, привязанность между ними ощутима, особенно когда Витинари дразнит Драмкнотта насчет воровских привычек Мойста. В одной сцене Драмкнотт предполагает, что Витинари, возможно, был неправ, когда сказал о преступном уме Мойста, на что тот ответил:

- Мне в сердце запал тот факт, Драмкнотт, что он опять украл твой карандаш.
- На самом деле нет, сэр, потому что я был крайне осторожен и положил его в свой карман! - с гордостью сказал Драмкнотт.
- Да, - весело сказал Витинари, опускаясь на скрипящую кожу, тогда как Драмкнотт со все возрастающим волнением прощупывал свою одежду, - Я знаю.

Витинари шутит над Драмкноттом, но делает это скорее любя, нежели зло.
В разговорах с Мойстом они выработали своего рода комический дуэт, виртуозно играя на страхах и недовольстве Липвига.

- Можешь ли ты вспомнить, Драмкнотт, почему наш мистер Липвиг мог подумать, будто бы за этой дверью была глубокая яма, полная острых шипов? - спросил Витинари.
- Даже представить не могу, с чего бы ему так думать, - пробормотал Драмкнотт.

Или:

Мойст встал, чтобы уйти, но поколебался.
- Что плохого в том, чтобы стать Председателем Гильдии купцов, а? - спросил он.
С демонстративной медлительностью и терпением Витинари положил кольцо в коробку, а коробку - в ящик стола.
- Прощу прощения, мистер Липвиг?
- Просто вы это так сказали, будто бы в этом есть что-то неправильное, - сказал Мойст.
- Не верю, что я так сказал, - произнес Витинари, глянув на своего секретаря, - Я позволил себе уничижительные интонации, Драмкнотт?
- Нет, мой господин, вы часто замечали, что торговцы и владельцы магазинов являются основой города, - сказал Драмкнотт, протягивая ему толстую папку.
- Я получу слегка-золотую-цепь, - сказал Мойст.
- Он получит слегка-золотую-цепь, Драмкнотт, - заметил Витинари, глядя на новое письмо.

Мой любимый пример их игры немного сложнее, он опять связан с тем, как Драмкнотт поправляет Витинари.

[Витинари] вздохнул:
- Я не могу заставить такого исправившегося человека, как вы, - тут он сделал паузу, так как Драмкнотт склонился к его уху и что-то зашептал, а затем он продолжил, - ну, вообще-то, я могу заставить, но в этот раз, думаю, не буду.

Это чистой воды театр. Конечно же, Витинари не нуждается в напоминаниях, что он может заставить Мойста делать, что он хочет; просто напоминание Драмкнотта помогает Витинари играть обе роли в игре в хорошего и плохого полицейского. Драмкнотт так ловко и своевременно поддерживает, когда это нужно, что кажется, будто бы он читает мысли Витинари.
В конце книги мы фактически видим, как он это делает. Вернее, он чувствует намеки Витинари и предугадывает его мысли в совершенстве. Патриций размышляет вслух о полезности Мойста и о том, как важно, чтобы тот не растрачивал свои таланты:

Драмкнотт ничего не сказал, только расположил некоторые папки в более приятном глазу порядке. Имя бросилось ему в глаза, и он переложил одну из папок наверх.
- Конечно, он вновь станет беспокойным и начнет представлять опасность для окружающих так же, как и для себя...
Драмкнотт улыбнулся своим папкам. Его рука зависла в ожидании...
- Между прочем, сколько лет мистеру Кризеру?
- Главному налоговику? За семьдесят, сэр, - Драмкнотт открыл папку, которую только что выбрал, - Да, семьдесят четыре, как сказано здесь.
- Мы недавно размышляли о его методах, не так ли?
- Разумеется, сэр. На прошлой неделе.

Мы. *Мы.* И это не королевское “мы”, потому что Драмкнотт тоже так говорит (Витинари в любом бы случае не использовал это королевское “мы”). Витинари и Драмкнотт достигли того, что Ричард Рамбус называл “симбиозом хозяина и секретаря”, идеал, который описывается Деем и другими авторами Возрождения, касавшимися темы секретарства.
Однако это не всегда так. В начале книги Драмкнотт (после того, как Мойст отказал в ответ на предложение встать во главе банка, секретарь молча отдает Патрицию папку с делом на Мойста) делает то, что должно доказать, что он полностью понимает замысел Витинари. Но тот отказывается явно угрожать Мойсту.

- ...есть несколько способов распять человека, Драмкнотт.
- Лицом вверх и лицом вниз, мой господин?
- Спасибо, Драмкнотт. Как ты знаешь, я ценю твое культивируемое отсутствие воображения.

Эту мысль необходимо развить, потому что, как обсуждалось выше, Драмкнотт на протяжение всей книги способен предугадать мысли Витинари и соответствующе отреагировать. Драмкнотт, в первую очередь, виноват в отсутствии тонкости; Витинари (странный отголосок Вудзаузовского Дживса) объясняет, что необходимо “рассматривать психологию личности” и сделать так, чтобы “вы дали ему построить свою собственную дыбу да еще и позволили самому крутить ручку”. Если у Драмкнотта иногда не получается мыслить в точности так, как Витинари, что возможно и к лучшему: люди, посягающие на хитрость Патриция, вызывают у того беспокойство, о чем свидетельствует тот факт, что он приказал Драмкнотту начать следить за Грейс Спикер, владелицей зоомагазина и знатоком кроссвордов. И тем не менее Витинари зависим от умения Драмкнотта думать как он. “Витинари был очень хорош в комитетах, особенно когда протоколы вел Драмкнотт”, возможно, потому что Драмкнотт знает что нужно не записывать.
То, как Драмкнотт понимает Витинари, - не односторонний процесс. Патриций иногда демонстрирует странные и глубокие познания жизни Драмкнотта. Он знает о том, что Драмкнотт предпочитает на завтрак, и имеет свое мнение насчет этого (“разрывающая-желудок-орехово-зерновая-смесь, которую ты так любишь”); он замечает состояние обуви Драмкнотта (“Я рад слышать, что твои новые ботинки перестали скрипеть”). Второе менее удивительно, чем первое, но все же примечательно, что Витинари это комментирует. Это мое личное замечание, но Витинари демонстрирует интерес к Драмкнотту в ответ на его полезность.
Космо, безумно наблюдающий за Витинари, похоже считает, что решающий шаг в том, чтобы стать им, - заполучить своего собственного Драмкнотта; он часто забывается, называя Досихпора Драмкноттом. Секретарь является одним их атрибутов Витинари, как кольцо или (по слухам) меч-трость, все это части личности Патриция. Одержимость Космо искаженная, но она, точно зеркало, раскрывает симбиотические отношения Витинари и Драмкнотта.

VI. Другая книга
Эту главу я пропущу, так как на момент написания статьи автор не читала “Незримые академики”, так что сделанные на основе слухов выводы не кажутся мне достойными внимания. Впрочем, у нее также есть отдельный разбор этой книги, написанный уже после ознакомления, автор зело близко к сердцу принимает сочиненное Пратчеттом...

VII. В заключение
Я хочу закончить на счастливой ноте общими рассуждениями, не привязываясь к определенным местам в каноне. Почему я являюсь шиппером этой пары?
Первая причина заключается в доверии. Патриций не может доверять кому попало. Слишком уж многие хотят сместить его с должности, убить или использовать. Есть лишь два человека, которым Витинари доверяет: Сэм Ваймс и Драмкнотт. Я также являюсь шиппером V2, но сложность этого пейринга заключается в том, что Ваймс не до конца доверяет Витинари. Ваймс вполне готов поверить в том, что он ранил Драмкнотта, но не в том, что он при этом извинился. Но Драмкнотт, как мы видим, абсолютно доверяет Витинари.
Вторая, связанная с первой, причина заключается в том, что их рабочие отношения намекают, что они очень близки во многих смыслах. Каждое их взаимодействие предполагает доверие, к тому же они проводят рядом друг с другом многие часы каждый день. Между людьми, которые работают в интенсивном и тесном сотрудничестве, часто случаются романы; тут-то и кроется причина того, что гетеросексуальные романы босса и секретаря стали клише, а отношения на рабочем месте так часты, хотя работодатели и запрещают это. В случае с Витинари и Драмкноттом присутствует еще один фактор: их совместная работа может скрыть их личные отношения. Они и так все время вместе, кто узнает? Это может показаться слишком практичным, но это важно для Витинари, который старается скрыть все свои слабости от врагов, чтобы те не смогли их использовать (и чтобы не подвергать своего любовника риску быть похищенным и убитым, чтобы ударить по Патрицию).
Третья, но не последняя по важности причина заключается в любви. Вряд ли кто-то в Анк-Морпорке любит Витинари. А Драмкнотт любит. Помимо тех доказательств, которые уже обсуждались, есть еще кружка на столе Патриция в “Незримые академики”, та, на которой написано “Лучшему Боссу на Свете”. Кто еще мог сделать ему такой подарок, если не Драмкнотт? И Витинари нравится Драмкнотт, иначе он бы не вел с ним личные беседы и не брал с собой в редакцию Таймс или Королевский банк без всякого повода.
Единственное существо, к которому Витинари проявляет такую же неосторожную симпатию - это Ваффлз. Понимаю, это не совсем лестное сравнение для Драмкнотта. Но Витинари любит собак сильнее чем большинство людей; для него имеет значение абсолютная преданность. Витинари не может завести отношения с тем, кто с точки зрения власти равен ему. Все жители Анк-Морпорка находятся в его власти; любой равный ему является иностранцем (как Марголотта) и либо потенциальным, либо фактическим соперником. Как слуга Витинари, Драмкнотт успешно принимает власть Патриция (в отличие от Ваймса), и именно это позволяет Витинари доверять ему и заботиться о нем. Это не та почва, которую большинство из нас рассмотрело бы как хорошую основу для отношений, но Диск - это не наш мир: это иерархическая, несовременная, несмотря на технологии, система. Как сказал Энжел Дей 400 лет назад, хозяин и секретарь любят друг друга из-за своих ролей, а не вопреки им. С этим бы даже Ваймс Согласился, ведь “все мы чьи-то псы”.



Мои замечания и мысли.
Вообще, их надо было вставлять по ходу, но решил, что не стоит разрывать ткань повествования, сложу свои комментарии отдельной кучкой.

Некоторые сцены с Драмкноттом пропущены. Их в книгах так мало, что можно было проанализировать все, тем паче каждая так или иначе раскрывает нашего любимого клерка. Драмкнотт - это тот самый волшебный комод с гранью 14,4 дюйма! В нем есть все, за это я его и обожаю. Тем более, мы имеем слишком мало информации о нем, а та, что есть, слишком уж разрозненная. Не стоит пренебрегать даже той малостью, что дает нам ПТерри.

>> Эта зависимость выявляет подлинные (и крайне необычные для Витинари) чувства - неуверенность.
Вот чего-чего, а неуверенности в этом вопросе нет. Есть скука, есть легкая заинтересованность. Заметно, что Его светлость не прочь потрепаться ни о чем и попыриться на город, просто чтобы отдохнуть от работы. Давайте не будет придумывать глубинный смысл.

>>Думаю, Драмкнотт намеренно отвечает столь банально.
Не думаю, что ответ о картотечных ящиках Драмкнотт дает именно по той причине, какую указывает автор статьи. Драмкнотт в принципе странный, в вопросах бумаг и работы так вообще стукнутый, так что этот ответ вполне может быть совершенно серьезным (вспомните, какое впечатление он произвел на Марголотту в “Незримые академики”). А что до бредового рассуждения Витинари о свободе (на мой взгляд, не так там все и бессмысленно), так он вообще мог не слушать, годы работы научили его фильтровать нужную и ненужную информацию, а Витинари, когда у него есть подходящий собеседник, вообще склонен к разговорам с самим собой.

>>В разговорах с Мойстом они выработали своего рода комический дуэт...
Лично мне кажется, что Драмкнотт часто испытывает легкое раздражение на Витинари (“Ума не приложу, с чего бы ему так думать, - пробормотал Драмкнотт”.), даже скорее усталость, дескать, ну когда тебе уже надоест, все - все! - уже поняли, что ты самый умный... Но в Витинари погиб великий актер, жаждущий внимания и аплодисментов, он совсем не чужд театральных эффектов, ну как Драмкнотт может ему отказать? Впрочем! Впрочем, Драмкнотт ироничный, я бы сказал, по-злому ироничный, (вспомните упомянутый в статье разговор с Мойстом касательно марки в пенни или его вежливую высокомерность в “Ноги из глины”), ему скорее всего нравится злить и дразнить. И опять же, не только Анк-Морпорк имеет “тысичю сюрпризав”, но и некоторые его жители.

>>...люди, посягающие на хитрость Патриция, вызывают у того беспокойство...
Серьезно? Продавщица в зоомагазине вызывает у Витинари беспокойство? Мы точно о Витинари говорим? Вряд ли он ждет от Драмкнотт то, что тот начнет думать и мыслить как он сам, ему это не нужно. Ему нужен слушатель, могущий стать интересным собеседником, ему нужен идеальный слуга, знающий его желания... Вот и все, он же не преемника себе готовит (впрочем, в своих фиках автор статьи едва ли не таковым Драмкнотта и делает).

>>Патриций иногда демонстрирует странные и глубокие познания жизни Драмкнотта.
Вряд ли знание о том, что человек, с которым ты почти круглосуточно общаешься вот уже 5 лет, ест на завтрак, можно назвать “странными и глубокими познаниями”. Это банальная вежливость, даже наблюдательным не нужно быть. Драмкнотт наверняка живет во дворце, более того, скорее всего на том же этаже, что и Патриций, и если учесть как много и близко они общаются, то они могут и завтракать вместе, Драмкнотт явно не относится к простым слугам. Не говоря уже о том, что наверняка они общаются не только на рабочие темы, а уж Витинари так точно сам бог велел знать все о человеке, с которым он проводит больше времени, чем с кем бы то ни было, особливо после Воунза!

>>Это мое личное замечание, но Витинари демонстрирует интерес к Драмкнотту в ответ на его полезность.
Как я и сказал выше, странным было бы то, что Витинари не знал бы, что Драмкнотт ест на завтрак и почему носит новые ботинки. И вряд ли интерес Витинари - это просто вежливая благодарность. Если и счесть это благодарностью, то скорее он отвечает симпатией на симпатию, людям свойственно симпатизировать тем, кому они искренне нравятся.

>>В случае с Витинари и Драмкноттом присутствует еще один фактор: их совместная работа может скрыть их личные отношения.
Я как раз таки рассматриваю это как препятствие их отношениям. Думаю, что их связь не могла не остаться незамеченной. Есть горничные, перестилающие постели, они могут видеть, что, к примеру, постель Драмкнотта пустовала, а на простынях в кровати Его светлости спали (или скорее совсем не спали) двое. Есть дворцовые прачки, которые стирают эти самые простыни. Есть старшие клерки, в иерархической цепочке стоящие сразу после Драмкнотта и приближенные к нему, они же не слепые и не глухие. Не говоря уже о том, что два человека, состоящих в любовных отношениях продолжительностью в несколько лет, меняются, их связь так или иначе ощутима. Тем паче Анк-Морпорк наводнен вампирами и оборотнями, двое служат в Страже, неужели та же Ангва не учуяла бы, а Салли не ощутила стук сердец? Да и Ваймс страдает повышенным желанием докапываться до истины. Словом, сплетни бы в любом случае просочились, даже если окружающие Витинари люди преданны и прилично получают за вовремя прикушенный язык.

Что хочу особо выделить.

“Мы”. Это “мы” меня очаровывает. Я даже комментировать не буду. Нет, буду. Просто представьте этот уровень близости, если Витинари на равных обсуждает с Драмкноттом свои планы. “Мы вчера говорили”, “мы следим за ней”, “у нас в картотеке”...
То, что Витинари берет Драмкнотта с собой тогда, когда это не нужно. Я не говорю о слэше, хотя и хочу, но из этого я делаю вывод, что Патрицию действительно интересно с Драмкноттом, ведь он мог взять с собой книгу, даже скорее он бы взял с собой книгу, нежели компаньона. Какой был смысл тащить с собой секретаренка? Чтобы постоять три часа перед Почтой, действуя на нервы Мойсту? Или тащить его на Почту, чтобы чай приготовил, что ли?

Подведя итоги, не могу не сказать, что лично для меня статья была крайне интересной, она помогла мне сформулировать некоторые мысли, которые я до этого только обдумывал.

@темы: мой Пантеон, Мысли вслух, Книги, Terry Pratchett

URL
Комментарии
2010-11-05 в 00:14 

Истинная виктурианка.
Очень интересная статья!
Спасибо большое, что перевели и прокомментировали!

2010-11-05 в 11:05 

Метелик Мю
Лемма неустойчивая (с)
Спасибо за перевод.

2010-11-05 в 11:09 

Nordream
...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Диана* и Метелик Мю
Всегда пожалуйста, не мог не поделиться*)

URL
2011-01-08 в 06:49 

Winter Grin
Построй рать Каберне конусом!
*смотрит влюбленными глазами* какой шикарррный обоснуй!

2011-01-08 в 09:11 

...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Winter Grin
Все Птерри, мы тут невиноватые*)

URL
2011-01-08 в 13:10 

Winter Grin
Построй рать Каберне конусом!
Я вижу ... нетрадиционные отношения везде, где можно и нельзя. Лорд Ветинари стоял особнячно, а теперь...Думаю, ему не одиноко)))

2011-01-08 в 14:06 

...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Ну, Терри, по-моему, осознанно дает фанам простор для фантазии, хотя, если честно, слэш я вижу только между Его светлостью и Драмкноттом, впрочем, с тем же успехом эти отношения можно счесть и совершенно не романтичными.
Если вам интересно, то я писал три мини-фика про них.

URL
2011-01-08 в 14:53 

Winter Grin
Построй рать Каберне конусом!
Погодите)) Мое сознание свыкнется с ТАКОЙ мыслью окончательно... *трясет головой и лезет искать* Они в сообществе, да?

2011-01-08 в 15:04 

...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Winter Grin
Удачи*) Да, выкладывал в сообществе.

URL
2011-02-24 в 12:14 

Спасибо за перевод, очень интересно.

Он предстает “клерком за плечом”, который незаметно шепчет на ухо Витинари, когда тот говорит “сизалевый туспепс” вместо “пеньковое фанданго”. Эта шутка любопытна по нескольким причинам. Во-первых, это означает, что сердце Драмкнотта не полностью отдано картотекам: он понимает уличный слэнг лучше, чем Витинари.
Всегда казалось, что Ветинари "оговаривается" намеренно, например, для того, чтобы дистанцироваться от пресловутых носителей уличного слэнга

2011-02-24 в 12:34 

Nordream
...я так не могу, надену свою шляпу, в Бразилию уйду!
Я тоже слабо верю, что он случайно оговорился., вряд ли Витинари вообще когда оговаривался. Мне вообще кажется, что у этих двоих продумайнный и отрепетированный дуэт*)
Всегда пожалуйста*)

URL
   

Злокозненный

главная